Дальше были 11 долгих месяцев борьбы за мальчика и неведение: где он спит, что ест, здоров ли — ничего этого близкие не знали. Вернуть ребенка домой Министерству иностранных дел Беларуси удалось лишь месяц назад… Ежегодно МИД сталкивается с 3 — 4 тяжелыми случаями возвращения на родину маленьких белорусов. Сложно представить, скольких усилий, нервов, здоровья стоит каждая такая победа. Эти истории — личная трагедия семей. По этическим соображениям обычно они не предаются огласке. 

…Из машины вышла красивая молодая женщина. Она улыбалась. Улыбался и ее сын. Едва выскочив из автомобиля, он взял ее за руку. Будь он помладше, наверняка уцепился бы за подол. «Теперь ни на шаг не отходит», — Оксана пригласила нас в дом. 

Уютная просторная квартира. Расположились в гостиной: Оксанина мама, бабушка, Оксана, у нее на коленях — Кейстут. «Да, имя необычное, — говорит молодая хозяйка. — Сергей выбирал. Он увлекается политикой, состоит в одной из партий». На столе — свадебные фото. Молодые люди познакомились лет десять назад. У обоих был свой бизнес. «Он старше меня на 11 лет, поэтому сразу не особо привлекал. Но стал красиво ухаживать. В общем, расписались и жили счастливо, в достатке. Потом я узнала об изменах. Раз простила, второй, а прошлым летом развелись. У меня появился мужчина. Сергея это, видимо, не устраивало, и он начал нам мелочно мстить… Отцом же был хорошим, поэтому после развода не препятствовала его общению с сыном». 

Пару месяцев спустя Сергей объявил, что едет по «партийной линии» в Швецию, а вернувшись — что шведы организовывают поездку на Рождество. На этот раз для партийных с детьми, и от Оксаны нужна доверенность на Кейстута… На 14 декабря мальчик был записан к эндокринологу. «Сначала Сергей взялся отвезти нас обоих, но накануне сказал, что поедет с сыном на машине друзей… Помню, еще удивилась, почему бывший муж взял зарядное к планшету Кейстута, оделся слишком тепло, не по погоде? И зачем понадобился паспорт сына? (Это сейчас понимаю: оставь паспорт дома, ребенка не вывезли бы из страны.) В то время, на которое был назначен прием, наш папа написал: «Заходим к врачу». И пропал. Звоню — телефон недоступен. Не брал трубку и водитель, а вечером он приехал к нам, один. Я — к нему: «Где ребенок? Сергей?» «Улетели в Финляндию». 

Только что сидевшая передо мной сильная женщина разрыдалась. В тот день, едва забежав в квартиру, Оксана крикнула матери: «Звони в милицию! Кейстута украли!» Светлана Дмитриевна медленно опустилась на скамью в прихожей… Участковый объяснил, что заявление на Сергея писать нет смысла: поскольку он не лишен родительских прав, уголовной ответственности против него за похищение сына не предусмотрено. Однако в ОВД подсказали, что заявить нужно для установления места нахождения ребенка. Вскоре выяснилось: 14 декабря отец с мальчиком действительно улетели из Минска в Хельсинки. На этом все. «Это мы потом поняли, что Сергей готовил ребенка к похищению, — вспоминает Оксана. — В последнее время проводил с ним очень много времени, чтобы не так остро воспринималась разлука со мной. Нашим же общим знакомым говорил, что я плохая мать, якобы ребенка бросила и Сергей растит его сам». 

Мама с бабушкой умоляли тех, с кем, как они точно знали, поддерживал связь Сергей, рассказать хоть что–то о мальчонке. Но «сочувствовавшие» горю отвечали, что ничего не знают. Помощи женщины искали где только было можно, просматривали электронную переписку бывшего родственника, отслеживали его активность в соцсети. Обращались и к партийному руководству, но соратники живо попрятались. «Мы поняли, что рассчитывать можем только на МИД, МВД и Минюст, — мои собеседницы показывают сотни документов. — Вот лишь часть нашей переписки с финской стороной». 

На вопросы из Беларуси финны ответили лишь в январе этого года: ребенок с Сергеем находятся в центре по приему беженцев, подали заявку на получение вида на жительство. Точный адрес Финляндия не сообщала, ссылаясь на беспокойство за граждан, запросивших политическое убежище. Не хочется и думать о таком, но мои собеседницы озвучили ту же мысль: неужели отец просто использовал сына, чтобы поскорее осесть в чужой стране? «Раньше он говорил, что жил за границей и что не прочь пожить там снова. Рассказывал о знакомом, который перевез в Канаду семью. А тут узнаем, что Сергей и Кейстут очень быстро получают статус беженцев и им дают временный вид на жительство». 

Финский суд отказался возвращать маленького белоруса матери. «Мы обжаловали это решение, ссылаясь на Гаагскую конвенцию о защите детей, — рассказывает мне Оксана. — Но снова был отказ. Оказалось, наш папа говорил финнам, будто я наркоманка, псих. И вот я бегаю по врачам, собираю справки о том, что здорова и на учетах не состою. Он уверял, что сын не жил со мной — я высылаю бумаги, что жил и ни в чем не нуждался. Сергей заявил, будто в Беларуси им обоим находиться опасно, мол, преследуются КГБ. Я — туда. «Дайте, — говорю, — бумагу, что мой бывший вам и близко не нужен…» Понятно, что все это чушь. У нас свободная страна, они вон спокойно на митингах выступают, газеты издают. К тому же у Сергея есть мать–инвалид, сын от первого брака, третья жена. Почему он их не вывез и не спас? Почему угрожают только моему ребенку?.. В сентябре 2016–го должно было пройти очередное судебное заседание. Так совпало, что накануне замминистра иностранных дел Финляндии был с визитом в Беларуси, и, насколько я знаю, министр нашего МИД попросил помочь в моем вопросе. В октябре финны разрешили забрать Кейстута домой». 

На вокзале в Хельсинки Оксану встретил наш консул, отвез в приют. Там спросили, готова ли она к встрече с сыном? Та уверенно кивнула. Но стоило увидеть родное личико… «Привет, малыш, — Оксана старалась держаться. — Узнаешь меня?» Детские ручки обвили мамину шею: «Мам, я тебя помню. Я тебя ждал, собрал вещи». «Боже, какая у него тоненькая куртка, холодные резиновые сапожки. И это в такой мороз», — думала Оксана, силясь не расплакаться снова. Уехали они первым же рейсом, поездом через Санкт–Петербург. Но даже тогда, когда консул провел обоих в вагон, и потом, когда за окнами тамошние виды давно сменились родными, матери все еще не верилось, что кошмар закончился. «Что удивило, в дороге Кейстут ел за двоих, а стоило мне выбросить в урну бутылку от фанты, кинулся к ней: «Можно сдать за 20 центов. Мы с папой так делали». Дома тоже все удивлялся, что в холодильнике так много еды. Еще говорил, что папа рассказывал, будто я их бросила, что у меня будет другой ребенок. Кто знает, что еще внушал сыну этот человек. Неужели не понимал, как для мальчика это тяжело? Теперь я собираюсь лишить бывшего супруга родительских прав». 

Куда обращаться? 

Если пропал ребенок, прежде всего следует заявить об этом в милицию. Там же подскажут, потребуется ли помощь Минюста. Также можно обратиться за консульско–правовой помощью в белорусские дипломатические представительства и консульские учреждения в стране нахождения ребенка. Контакты белорусских загранучреждений доступны по телефону (8–017) 222–26–71 либо ссылке http://belarusfacts.by/belembassy/