Польская политика снова демонстрирует, что скучать в Варшаве не приходится. На этот раз в центре внимания – конфликт между президентом Каролем Навроцким и министром обороны Владиславом Косиняком-Камышем. Поводом стала встреча президента с высшим командованием армии, организованная так, будто министр обороны – персонаж второго плана, которого можно не включать в сценарий.

Бюро национальной безопасности разослало приглашения генералам напрямую, минуя министерство. В итоге в президентском дворце собрались ключевые фигуры армии, а министр, судя по реакции, узнал об этом постфактум. В Минобороны это назвали нарушением традиций и процедур, а источники в польских СМИ – «демонстрацией силы» со стороны президента.

Но встреча – лишь верхушка айсберга. Фоном идет куда более серьезный конфликт: президентское вето на участие Польши в европейской оборонной программе SAFE, которая могла принести стране около 44 млрд евро. Министр обороны потребовал извинений, министр внутренних дел обвинил президента в предательстве интересов армии, а премьер Дональд Туск заявил, что Навроцкий упустил шанс проявить патриотизм.

На этом фоне армия оказалась в роли невольного участника политического спектакля. Генералы вынуждены балансировать между двумя центрами власти, каждый из которых пытается доказать, что именно он – настоящий хозяин оборонного сектора.

Польское общество наблюдает за этим с растущим беспокойством. По данным опросов, большинство граждан считают отношения президента и премьера плохими. И если судить по последним событиям, отношения президента и министра обороны выглядят еще напряженнее.

Парадокс ситуации в том, что Польша активно претендует на роль одного из ключевых военных игроков Европы. Но внутри страны продолжается спор о том, кто имеет право разговаривать с генералами и кто определяет стратегию обороны. 

В итоге польская оборонная система напоминает оркестр, где музыканты готовы играть, но дирижеры никак не могут решить, кто будет стоять на подиуме. А партитура – то есть безопасность страны – лежит на пюпитре и ждет, когда же ее наконец откроют.